Вы читаете «Флоренс Аравийская (Часть 1)», страница 5 (прочитано 2%)
Кристофер Тейлор Бакли
От матери своей, негритянки Предилеты, унаследовал он дар воображения и без устали мастерит броши, кольца, безделушки – больших денег стоят они теперь у антикваров.
А рядом – палатки, в которых продают волшебные травы, лечат целебными настоями. Дона Аделаида Тостес, матерщинница и пьяница, знает каждую травку, каждый листик, знает, пользу они принесут или вред. Ей ведомы целебные свойства корней, коры, кожуры: вот алума – для печени; вот лимонная мята – чтоб унять тревогу; вот жеваная тиририка – если мучает похмелье; вот золототысячник – если почки больные; вот святая трава – от живота; вот «козлиная борода» – для того, чтобы поднялось настроение и еще кое что. Неподалеку торгует другая «знаменитость», дона Филомена: попросите, заплатите – и она заговорит вас от сглазу, вылечит от хронического катара, а если у пациента слабая грудь, приготовит настой из кресса, меда, молока, лимона и бог знает каких еще снадобий – самый страшный кашель как рукой снимет! Один врач выучился у нее кровь очищать, а потом уехал в Сан Пауло, стал там лечить сифилис и быстро разбогател.
Ректорат этого народного университета находится в Лавке чудес, в доме № 60 по Ладейра до Табуан. Там сидит местре Лидио Корро, пишет «чудеса» по заказу, показывает тени волшебным фонарем, режет по дереву грубые гравюры. Может быть, там встретите вы и самого ректора, местре Педро Аршанжо? Очень может быть, что вместе с другом он склонился над старыми литерами, над капризным типографским станком. Может быть, в убогой и ветхой мастерской печатают сейчас книгу о том, как живут люди в Баии.
Совсем рядом, на Террейро Иисуса, возвышается медицинский факультет: там тоже учат лечить болезни и ухаживать за больными. И многим другим премудростям: от риторики до стихосложения. Там же выдвигаются весьма рискованные теории.
О том, как поэту и бакалавру социологу Фаусто Пене было дано поручение, и о том, как он с ним справился
На нижеследующих страницах читатель найдет мои изыскания, касающиеся жизни и творчества Педро Аршанжо. Работа эта была мне заказана великим Джеймсом Д. Левенсоном и оплачена долларами.
Необходимо сделать несколько предварительных замечаний, потому что жизнь Педро Аршанжо от самого ее начала до конца породила множество вздорных и нелепых вымыслов. Листая сделанные записи, я убедился, что, несмотря на все мои искренние и огромные старания – прошу читателя поверить мне! – некоторые периоды его биографии изложены противоречиво и неправдоподобно, а потому работа производит не совсем верное впечатление.
Говоря о неточностях и неопределенностях, о сомнительных фактах и о заведомой лжи, я имею в виду не только биографию баиянского местре, но и всю совокупность данных о нем: от событий далекого прошлого до сегодняшних, из которых главное – сенсационная пресс конференция Джеймса Д.Левенсона; от неслыханных кутежей по случаю пятидесятилетия Аршанжо до торжественного вечера, посвященного столетней годовщине со дня его рождения.
... Это для меня решительное доказательство
достоинства вашего романа". О том, как был встречен в Петербурге роман,
рассказывает в письме Загоскину его друг драматург А. А. Шаховской: "Я уже
совсем оделся, чтобы ехать на свидание с нашими первоклассными писателями,
как вдруг принесли мне твой роман; я ему обрадовался и повез с собой мою
радость к гр. Толстому. Но там меня ею уже встретили. Первое действующее
лицо авторского обеда, явившееся на сцену, был Пушкин, и тотчас заговорил
о тебе; Пушкин восхищался отрывками твоего романа, которые он читал в
журнале; входит Крылов из дворца:
расспросы о тебе и улыбательные одобрения твоему роману; входит Гнедич:
в восхищении от прекрасного твоего романа; наконец, является Жуковский и,
сказав два слова, объявляет, что не спал вчера всю ночь - отчего же?
Все-таки от твоего романа.."
С. Т. Аксаков напечатал статью о "Юрии Милославском", в которой
говорилось: "Радуясь прекрасному явлению в литературе нашей, как общему
добру, мы с большим удовольствием извещаем читателей, что, наконец,
словесность наша обогатилась первым историческим романом, первым творением
в этом роде, которое имеет народную физиономию: характеры, обычаи, нравы,
костюм, язык.
Не один раз прочитав его со вниманием и всегда с наслаждением, мы
считаем за долг сказать свое мнение откровенно и беспристрастно,
подкрепляя по возможности доказательствами похвалы свои и осуждения,
разумеется кроме тех случаев, где и то и другое будет основано на чувстве
чисто эстетическом - вкусе: он у всякого свой.
Если б романы Вальтер-Скотта были написаны на русском языке, и тогда бы
"Юрий Милославский" сохранил свое неотъемлемое достоинство".
Кстати сказать, Вальтер Скотт, познакомившийся с романом Загоскина в
английском переводе, прислал ему письмо, в котором также высказывал свое
восхищение "Юрием Милославским".
Известный журналист Н. И. Греч в своих воспоминаниях писал о "Юрии
Милославском": "Его читали везде, и в гостиных, и в мастерских, в кругах
простолюдинов, и при высочайшем дворе"...
