Будут ли они сегодня ужинать? А завтра? И ей почему- то казалось, что отец и мальчики сидят теперь без нее голодные и испыт..
Не хочу, однако ж, проникать в будущее - нет, я произнесу только надгробное слово этим живым и чуть живым покойникам, за столом и под столом уснувшим...
Костюм его - серый или поношенный сюртук. Бобчинский и Добчинский, оба низенькие, коротенькие, очень любопытные; чрезвычайно похожи друг на друга; оба с ..
В этом сезоне чудовищная жара спровоцировала бум визитеров, как старых друзей, так и новых, и я уже успел постичь одну непреложную истину: самые прекрасные слова в английском языке - "старик, ты похудел", а самые ужасные - мы сможем погостить всего недельку". Заранее прошу прощения за неточности и корявые фразы. Доводить их до кондиции абсолютно некогда, сейчас я должен мчаться в Бангор, в аэропорт, чтобы через час подобрать новоприбывших, а по пути мне нужно заскочить в прачечную, запихнуть в автомат двадцать фунтов грязных простыней и наволочек только что отбывших. Люси, жена моя, заберет их потом, только она сейчас уже в Эллуорте, закупает не содержащие аллергенов грубые корма, которыми питаются новые гости. Какая жалость. Потому что у меня уже совсем готовы записки для справочника "Гости Северно-Восточных районов Америки, их виды и повадки". 1. Гости заморские, из неанглоязычных стран (Доместикус хроникус гельветикус[Обыгрывается название "гельветы", народ, в старину населявший территорию современной Швейцарии]). Визит особей этого вида обычно совпадает с приходом циклона, когда неделями льют дожди и висят туманы, лишая их возможности активных игр на свежем воздухе и вынуждая постоянно тесниться в единственной нашей гостиной. Признаки депрессивного синдрома скуки начинают проявляться к вечеру четвертого дня, когда в разговоре все чаще мелькают фразы типа "А сколько братьев и сестер у второй жены вашего брата?", "И сколько же им лет?". Или: "Каковы основные отрасли промышленности в кантоне Аппенцель?" 2. Гость(я), склонный(ая) к травмам (Доместикус хроникус ломакос-и-синякос). Этот вид чаще всего попадается среди любителей спорта. Один такой "ломакос", прикативший к нашим приятелям только на выходные, ухитрился сломать лодыжку, вяло перебрасываясь с кем-то детской "летающей тарелкой". Визит растянулся на восемь дней, что потребовало некоторых жертв. Во-первых, хозяйская спальня (на втором этаже) была переоборудована в больничную палату, во-вторых, пострадавший круглосуточно что-то требовал. Особенности ухода за типичным "ломакос": Раз уж вам придется трижды в день кормить пострадавшего, и скорее всего прямо в кровати, не упустите шанс ввести в рацион кое-какие добавки. Таблетка хальциона (другое его название - "триазолам" или "такие голубенькие овальные"), тщательно растолченная и подмешанная в пишу, наверняка снизит чрезмерную живость лежащего, но советуем все же предварительно проконсультироваться с врачом - на предмет индивидуальной переносимости транквилизаторов. 3. Гость-безналичник (Доместикус хроникус британникус-журналистикус).
... Во всяком случае, грамматики начинали прежде всех, и как только вмешивались риторы, они уже бежали прочь и становились на возвышениях наблюдать битву. Потом вступала философия с черными длинными усами, а наконец и богословия, в ужасных шароварах и с претолстыми шеями. Обыкновенно оканчивалось тем, что богословия побивала всех, и философия, почесывая бока, была теснима в класс и помещалась отдыхать на скамьях. Профессор, входивший в класс и участвовавший когда-то сам в подобных боях, в одну минуту, по разгоревшимся лицам своих слушателей, узнавал, что бой был недурен, и в то время, когда он сек розгами по пальцам риторику, в другом классе другой профессор отделывал деревянными лопатками по рукам философию. С богословами же было поступаемо совершенно другим образом: им, по выражению профессора богословия, отсыпалось по мерке крупного гороху, что состояло в коротеньких кожаных канчуках. В торжественные-дни и праздники семинаристы и бурсаки отправлялись по домам с вертепами. Иногда разыгрывали комедию, и в таком случае всегда отличался какой-нибудь богослов, ростом мало чем пониже киевской колокольни, представлявший Иродиаду или Пентефрию, супругу египетского царедворца. В награду получали они кусок полотна, или мешок проса, или половину вареного гуся и тому подобное. Весь этот ученый народ, как семинария, так и бурса, которые питали какую-то наследственную неприязнь между собою, был чрезвычайно беден на средства к прокормлению и притом необыкновенно прожорлив; так что сосчитать, сколько каждый из них уписывал за вечерею галушек, было бы совершенно невозможное дело; и потому доброхотные пожертвования зажиточных владельцев не могли быть достаточны. Тогда сенат, состоявший из философов и богословов, отправлял грамматиков и риторов под предводительством одного философа, - а иногда присоединялся и сам, - с мешками на плечах опустошать чужие огороды. И в бурсе появлялась каша из тыкв. Сенаторы столько объедались арбузов и дынь, что на другой день авдиторы слышали от них вместо одного два урока: один происходил из уст, другой ворчал в сенаторском желудке...
