Разбором их занимался он и впоследствии, когда оставил ученую службу. В то время, когда он разбирал эти архивы, дано было ему в 1842 г...
Гегелева апофтегма **** достигает своей истинной формы и принимает такой вид: логическое эвольвирует ***** в природу, а приро..
подлежавших наблюдению, автор обратил исключительное внимание на то, что влекло его к себе с особенной силой, как человека и поэта народного по преимуществу, начиная от природ..
-- Я не меньше прочих. люблю разрешать сложные проблемы. Больше прочих, если тебе нужна полная правда. Да, БР, полная правда мне нужна. -- Что, собственно, и сказал мне Капитан, когда уговаривал занять этот пост, -- БР встал, возможно желая напомнить Нику, что он выше его ростом, и подошел к окну, глядящему на К-стрит. -- Ты знаешь, он дал мне карт-бланш. И сказал: "Поступай как считаешь нужным, используй любые средства, лишь бы дело пошло на поправку". Что-то он нынче ходит вокруг да около. -- Сколько мы тебе платим, Ник? -- Сто пятьдесят, -- ответил Ник. И добавил: -- Грязными. -- Угу, -- сказал БР. -- Ну так скажи мне, стоишь ты этих денег? Перед мысленным взором Ника мелькнула приятная картина: он обходит письменный стол БР, сжимая в руке солдатский кинжал времен первой мировой. К сожалению, картина эта быстро поблекла, сменившись другой : Ник пытается получить под свой дом вторую закладную. -- Не знаю, БР. Это уж ты мне скажи. Стою я этих денег? -- Давай говорить как профессионалы. Я не хочу разводить дискуссий. Я тебя спрашиваю прямо, по-мужски: что мы имеем? У меня такое впечатление, что от твоей лавочки исходит душок... пораженчества. Все, что я вижу, это белые флаги. Ник постарался остудить быстро закипавшую в жилах кровь. -- Белые флаги? -- Ну да, вроде этого дурацкого предложения, которое ты разослал в прошлом месяце, -- чтобы мы признали существование некоторых связанных со здоровьем проблем. Чем ты вообще думал, Иисусе Христе? -- Собственно, -- сказал Ник, -- я и сейчас считаю, что это было разумное и смелое предложение. Давай глядеть фактам в лицо, БР: на наши уверения, будто курение никому не вредит, никто и не купится. Так почему бы нам не сказать: "Хорошо, иногда курение бывает опасным. Так же, как вождение автомобиля. Или выпивка, или перелеты, или переход улицы, или употребление молочных продуктов. Однако это вполне законное, приятное занятие, которое, если им не слишком злоупотреблять, оказывается, вероятно, не более опасным, чем... я не знаю... чем сама жизнь". По-моему, услышав это, многие подумают: "А что, в конце концов, они не такие уж и вруны". -- Самая идиотская идея, какую я когда-либо слышал, -- резко сказал БР. -- Идиотская и дорогостоящая. Я приказал сжечь все экземпляры твоего меморандума. Ты хоть понимаешь, что случится, если его продемонстрируют на одном из этих чертовых судов? Внутренний документ, в котором признается, что нам известно, насколько опасно курение! Это все равно что подать им Иисуса Христа на блюдечке с голубой каемочкой -- представляешь, каким кошмаром это может для нас обернуться? -- Хорошо, -- Ник пожал плечами, -- давай и дальше делать вид, будто курение никому повредить не способно. Тем более что до сих пор это так здорово работало... -- Вот об этом я и говорю, -- сказал, покачав головой, БР, -- чистое пораженчество.
... С самого утра бегал я по передним знатных господ и не стыдился трусить даже и перед их камердинерами. Если кому дадут ленту или знатный чин, то у меня через полчаса поспевала ода, которую тем больше хвалили, чем меньше было в ней смыслу. Дабы тем более мною были довольны, чем бесстыднее выхвалял я красоту их и душевное достоинство. "C'est un bon diable" {Он славный парень (фр.).— Ред.},— говорили обо мне знатные. "Он отнюдь не так опасен, как мы его считали",— говорили обо мне те, кои прежде пера моего боялись. "Il a beaucoup d'esprit" {Он очень остроумен (фр.).— Ред.},— отзывались обо мне дамы.
Как скоро слух о перемене системы моей по городу распространился, то решился я идти на поклон к тому самому знатному невежде, который прежде был моим гонителем. Он предложил мне в отдаленной стороне место, к которому не имел я ни малейшей способности. Я ему признался в том. "Привыкнешь, друг мой,— отвечал он мне,— лишь будь скромен и не пиши стихов, которых я терпеть не могу. Станем жить дружно; старайся, чтоб я был тобою доволен, а я о тебе буду иметь попечение". Скоро я был определен к месту моему, и, невзирая на мое невежество, все удивлялись моему знанию и способности, что и не чудно, ибо предместник мой, по общему всех признанию, был во сто раз меня глупее и неспособнее. Льстивые похвалы мои, которыми бесстыдно осыпал я моих начальников, приобрели мне скоро их доверенность. Они избрали меня к произведению в действо некоторого нового проекта относительно до необходимой в жизни потребности.
Я взял в свои советодатели нашего секретаря и с помощью его нажил в полгода около пяти тысяч рублей, с которыми приехал в столицу. На другой день по прибытии моем поднес я две тысячи рублей супруге нового моего покровителя, а прежнего гонителя. Мои две тысячи рублей произвели весьма полезное для меня действие. Покровитель мой расхвалил мое в делах знание и обещал мне свою милость...
